САУТИН Е. А.

Место учебы:  ФГБОУ ВО «Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарёва», магистрант кафедры теории, истории государства и права и международного права юридического института.

ТЕНДЕНЦИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВОЕННОЙ ДОКТРИНЫ В УСЛОВИЯХ ПРОВЕДЕНИЯ СПЕЦИАЛЬНОЙ ВОЕННОЙ ОПЕРАЦИИ.

Аннотация. В статье рассматриваются основные тенденции и перспективы развития военной доктрины, как комплексного политико-правового документа, в контексте обобщения и систематизации опыта проведения Специальной военной операции, правового регулирования национальной безопасности и интересов Российской Федерации в поддержании международного мира и безопасности.

Ключевые слова: доктрина, тенденции, специальная военная операция, безопасность, национальные интересы, внешняя политика.

TRENDS AND PROSPECTS FOR THE DEVELOPMENT OF MILITARY DOCTRINE IN THE CONTEXT OF A SPECIAL MILITARY OPERATION.

Abstract. This article examines the main trends and prospects for the development of military doctrine as a comprehensive political and legal document, in the context of summarizing and systematizing the experience of conducting a Special Military Operation, legal regulation of national security, and the interests of the Russian Federation in maintaining international peace and security.

Keywords: doctrine, trends, special military operation, security, national interests, foreign policy.

Военная доктрина Российской Федерации является ключевым документом, обеспечивающим правовое регулирование применения вооруженных сил Российской Федерации, и устанавливающая общие направления развития государственной оборонной и экономической политики в сфере национальной безопасности. Проведение Специальной военной операции (далее – СВО) не только подтвердила правильность основополагающих положений Военной доктрины, принятой в 2014 году [4], но также наметило ряд тенденций в законодательной технике, обусловленных изменениями в военной и политической сферах. Ряд фактических положений, ранее слабо урегулированных, или вовсе не затронутых нормативными предписаниями, получают должное развитие, что находит отражение в изменениях основных государственных концепций в сфере обороны и безопасности.

Проведение СВО стало первой проверкой государственного аппарата в части мобилизационной готовности. Проведение первой мобилизации со времен 1945 года стало серьезным вызовом для органов публичной власти и институтов гражданского общества. Несмотря на ряд трудностей, мобилизационное развертывание новых частей и соединений, а также меры по стимулированию развития оборонной промышленности показали свою эффективность. Вооруженные силы, опирающиеся на возможность массового призыва не только позволяют быстро нарастить их численность, но и более активно вовлекать широкие народные массы, и институты гражданского общества в военное строительство и обеспечение обороноспособности. Расширение положений о мобилизационной подготовке и развитии оборонной промышленности  на основе полученного практического опыта будет являться одной из основных задач законодателя при разработке обновленных положений военной доктрины.

Серьезную роль в помощи воинским частям и соединениям, выполняющим боевые задачи в ходе проведения СВО, оказывают институты гражданского общества. Анализ различных мнений о пути гражданского общества показывает, что понятия «гражданское общество» и «государство» просто не могут быть тождественными, ибо гражданское общество – это совокупность граждан и ассоциаций, независимых от государства. При этом независимость не исключает, а предполагает взаимодействие [5; C.231]. Институты гражданского общества способны более эффективно действовать в тех сферах, где прямое вмешательство государство малоэффективно или затруднено. В силу быстрого развития научно–технического прогресса, а также излишней бюрократизации вопросов материально–технического обеспечения воинских частей и соединений, к началу СВО Министерство обороны не смогло в должной мере обеспечивать свои подразделения современной техникой и достаточным количеством средств материально–технического обеспечения. В такой ситуации помощь волонтерских организаций оказалась жизненно необходимой для государства. После объявления указа Президента о частичной мобилизации [3] сеть центров волонтерской помощи получила новый импульс в развитии, что связано с вовлечением более широких народных масс к участию в проведении СВО.  Закрепление роли волонтерства, а также других институтов гражданского общества, вместе с законодательным оформлением возможности поставки товаров двойного назначения в подразделения Министерства обороны должно стать одним из приоритетов для разработки будущей военной доктрины. Положениями о волонтерской помощи будет целесообразно дополнить такие разделы доктрины как военно–экономическое обеспечение обороны и мобилизационная подготовка.

Наряду с развитием сухопутной составляющей проведение СВО, и последовавшее за ней резкое обострение отношение со странами НАТО, показало необходимость развития и обновления военно–морского флота, как в материально–техническом, так и в организационно стратегическом плане. Одним из главных недостатков военной доктрины 2014 и всех более ранних годов является полное отсутствие упоминаний развития флота как отдельного компонента обороноспособности государства, и по сути, его полное подчинение нуждам сухопутных операций. Учитывая большую протяженность морских границ, наличие спорных районов в исключительной экономической зоне, а также территориальных претензия Японии на ряд островов Курильской гряды наличие флота необходимо для обеспечения национальной безопасности. Кроме того, значительная часть российской экономики до сих пор зависима от продажи природных ресурсов, экспорт которых в значительной степени связан с морскими коммуникациями. С началом СВО риск для таких коммуникаций, проходящих в непосредственной близости от территориальных вод недружественных стран, существенно увеличился. Декларированная в данный момент в доктрине цель обеспечения интересов России в Арктике также невозможна без сильного военно–морского флота. Действующая на данный момент Морская доктрина [2] не в полной мере отражает программу использования флота,  поскольку, является, прежде всего, комплексным документом экономического и политического характера, и практически не затрагивает военную сферу. В Морской доктрине отсутствует важнейший элемент военный доктрины – видение войны будущего, а также тактические и стратегические концепции применения флота. Для наиболее полного и всеобъемлющего правового обоснования деятельности РФ в военно–морской отрасли необходимо выделить в структуре военный доктрины отдельный подраздел, в котором были бы закреплены организационные и концептуальные основы применения Россией флота не в качестве придатка сухопутных сил, а как гаранта независимой политики в зоне мирового океана и прибрежных вод.

Претерпеть изменения должна и сфера военно–дипломатического сотрудничества. Так с началом проведения СВО прямую военную помощь в освобождении части территорий Курской области России оказала КНДР. В соответствии с подписанным Договором о всеобъемлющем партнерстве [1], который предусматривает осуществление межгосударственного взаимодействия по ряду ключевых направлений: политической координации, торгово–экономическим отношениям, инвестициям, а также совместному обеспечению безопасности сторон. Во многом, данный договор о всеобъемлющем партнерстве является соглашением союзнического характера, близкого по своей оборонительной сущности к соглашению о создании ОДКБ. Закрепление столь близких союзнических отношений в военной доктрине является необходимостью, исходящей из изменившегося правового и дипломатического статуса отношений с КНДР.

Проведение  Специальной военной операции на Украине оказало значительное влияние на эволюцию военной доктрины Российской Федерации.  СВО подтвердила важность борьбы с гибридными угрозами, включая кибератаки и информационные операции [6; C.45]. В доктрине и ранее подчёркивалось развитие высокоточного оружия и систем ПВО для противодействия современным вызовам, таким как БПЛА. Опыт СВО показал необходимость модернизации обычных вооружений, что уже отразилось в практической плоскости военного строительства государства. СВО стала катализатором адаптации военной доктрины к новым реалиям, где сочетаются традиционные и гибридные угрозы, отражается постепенный переход к военным конфликтам нового типа.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве между Российской Федерацией и Корейской Народной Демократической Республикой: Пхеньян 19 июня 2024 г. – Текст электронный // Гарант: [сайт информ.– правовой компании]. – URL: https://base.garant.ru/409304598/ – Режим доступа: сеть Интернет

2. Российская  Федерация.  Указы.  Об утверждении Морской доктрины Российской Федерации : Указ Президента Российской Федерации от 31 июля 2022 года № 512. – Текст : электронный // Консультант Плюс : [справ.–правов. система]. – URL: http://www.consultant.ru/. – Режим доступа: сеть Интернет.

3. Российская Федерация. Указы.  Об объявлении частичной мобилизации в Российской Федерации : Указ Президента Российской Федерации от 21 сентября 2022 года № 647. – Текст : электронный // Консультант Плюс : [справ.–правов. система]. – URL: http://www.consultant.ru/. – Режим доступа: сеть Интернет.

4. Российская Федерация. Поручения. Военная доктрина Российской Федерации.  Поручение Президента Российской Федерации от 25 декабря 2024 года  № Пр–2976. – Текст : электронный // Консультант Плюс : [справ.– правов. система]. – URL: http://www.consultant.ru/. – Режим доступа: сеть Интернет.

5.  Гандалоев  Р.Б.  Понятие  института  гражданского  общества / Р.Б. Гандалоев. ‒ Текст : электронный // Вестник Московского университета МВД России – 2014. – № 4 – С. 230–232. ‒ URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ponyatie–institutagrazhdanskogobschestva/viewer.

6. Радиков И. В. Новая сущность войны XXI века и ее отражение в Военной доктрине Российской Федерации / И.В. Радиков. ‒ Текст : электронный // Вестник Санкт–Петербургского университета – 2015. – № 2(6). – С. 39–51. ‒ URL:  https://cyberleninka.ru/article/n/novaya–suschnost–voyny–v–xxi–v–i–ee–otrazhenie–v–voennoy–doktrine–rossiyskoy–federatsii/viewer.